Журнал S7


     
    <br>
    <b>Журнал </b><b>S7 (декабрь №12, 2007)</b>
<div><b>Петербургский синдром</b></div>
<div><b> </b></div>
<div>Для кого-то с первого же знакомства этот город становится родными по­нятным, для других даже спустя много лет остается загадкой. Одни души в нем не чают и возвращаются без конца, при первой же возмож­ности. Другие клянут почем зря и всю жизнь пытаются с ним рас­статься. Для большинства, впрочем, прощание это может быть только вынужденным, а расставание - срод­ни разлуке с близким. Сокровенным о городе, который остается для них близким, какие бы расстояния их не разделяли, с S7 поделились убеж­денные петербуржцы...</div>
<div> </div>
<div><i>Автор многочисленных популярных романов о любви, публикуемых Издательской груп­пой </i><i>ACT. Книги Екатерины Вильмонт явля­ются лидерами продаж в жанре женской литературы - тираж каждой превышает 3 миллиона экземпляров.</i></div>
<div><b>Екатерина Вильмонт</b></div>
<div>Петербург... Для меня это не просто кра­сивейший город, культурный центр миро­вого значения и, уж конечно, не колы­бель трех революций, будь они неладны. В Петербурге родилась моя мать, и впер­вые я узнала о нем с ее слов. В детстве я жила в громадной московской комму­налке, под окнами с раннего утра шуме­ла очередь в молочную, люди ходили в обносках, и меня просто заворажива­ли мамины рассказы о Петербурге до революции. Это был совсем иной мир, и я обожала мамины рассказы о нем, со­провождавшиеся частенько картинами из дореволюционного журнала «Столица и усадьба». К сожалению, многое уже</div>
<div>выпало из памяти, однако помню, что обычная перьевая ручка там называлась «вставочка». Помню смешную чисто петербургскую считалочку: «На углу Большой Морской у Тучкова моста жил высокий господин маленького роста, был кудрявый без волос, тоненький как бочка, у него детишек нет, только сын и дочка». А еще помню мамины рассказы о катании на маленьких чухонских лошад­ках «вейках», мохнатых, украшенных бубенчиками. Потом, часто бывая в Эстонии, я поняла, что слово «вейка» происходит от эстонского «вяйке», что значит «маленькая», так же, как другое петербургское слово «сайка» от слова «сай», то есть булка. Еще помню мамины рассказы о том, как цокали копыта лоша­дей на мостовых, кажется, местами дере­вянных, как элегантные дамы в огром­ных шляпах садились в редкие тогда авто и в извозчичьи пролетки. Словом, для ребенка послевоенной поры этот город ассоциировался с роскошью, и когда я лет восьми впервые попала туда, город меня не обманул - я помню роскош­ный и, как сейчас понимаю, жутко без­вкусный номер в «Европейской» с позоло­ченной мебелью и пыльными занавесками зеленого бархата. Но главной роскошью была просторная ванная комната - неви­даль для жителей коммуналки! Раз в не­сколько лет маму охватывала тоска по городу ее детства. Тогда она покупала билеты и мы вдвоем ехали в Ленинград. Каждый раз, выйдя с вокзала, мама гово­рила: «А вон там мы жили, на Знаменке...». Потом мы гуляли по маминым любимым местам, особенно она любила Новую Голландию... А впрочем, любила она весь город своего детства, и я его полюбила. Сказочную красоту его дворцов, набе­режных, разводные мосты, клодтовские кони на Аничковом... А когда я выросла, я увидела город уже своими глазами. Быть может, некий романтический флер с года­ми исчез, но зато я полюбила театраль­ный Ленинград. Ах, сколько было востор­га и радости! Николай Симонов и Нина Ургант в спектакле Александринки «Перед заходом солнца», Алиса Фрейндлих, но главное - товстоноговский театр! Я слов­но отравилась им, до сих пор считаю его непревзойденным и практически не могу ходить в драматическиетеатры теперь. А если иногда выбираюсь, умираю с тоски. Жизнь иногда шутите нами странные шут­ки - при всей моей любви к этому городу я не была там уже тридцать лет, хотя мно­го езжу по миру. А в чем дело не знаю. Может, боюсь разочароваться...</div>

Возврат к списку